Галина Вишневская: "В пении главное - воображение"



Самая большая беда молодых певцов - низкий уровень общей культуры.

В этом году в Москве начинает работу новое учебное заведение - Центр оперного пения Галины Вишневской. Сюда приглашаются молодые певцы, окончившие консерваторию, аспиранты - для того чтобы отшлифовать свое мастерство. В центре на Остоженке только что прошли вступительные прослушивания. Из ста пятидесяти абитуриентов будут приняты двадцать пять. Им предстоит мастер-класс длиной в два года...

Певец должен пробиваться сам - Какие перспективы ожидают тех, кто пройдет конкурс?

- О перспективах можно говорить тогда, когда они научатся быть артистами. Пока это голый материал.

Должен быть наставник. Должен быть педагог. Это всегда было важно, а в наше время - особенно. Сегодня дети не получают воспитания в семье. Они предоставлены школе и улице. Раньше в семьях обязательно учились играть на каких-нибудь музыкальных инструментах, петь, в домах устраивали музыкальные вечера, спектакли ставили. Потом это все исчезло. А средняя школа не воспитывает, особенно артиста. Что такое пение? Пение - это состояние души. Оно слышно в голосе! И - воображение. Главное - это воображение. (Кроме техники, конечно, которая позволит все выполнить.).

А воображение, опять же, должно быть поддержано воспитанием.

Сейчас мы набираем первый курс. Посмотрим, насколько они смогут и захотят принять то, что я могу дать, что могут дать педагоги.

Самый большой недостаток начинающих певцов сегодня - низкий уровень общей культуры. Сейчас, сразу после прослушиваний, скажу еще раз: голоса есть очень хорошие. Но они с этими голосами мало что могут сделать. И одной техникой тут не поможешь. Мы набираем примерно двадцать пять человек - После окончания школы выпускников ожидает ваша поддержка?

- Боже упаси, я этим не занимаюсь. Я считаю, что певец должен пробиваться сам. Если у него действительно все данные есть, то его обязательно услышат. Мы оповестим всю страну, когда будем выпускать молодых певцов. И если он талантлив, то о нем обязательно узнают - Сейчас многие певицы и певцы, заканчивая петь, уходят в оперную режиссуру. Вы себя видите режиссером?

- Я делала уже это за границей, ставила "Царскую невесту" в Монако и Вашингтоне, в Римской опере. Все это я ставила с Ростроповичем вместе - он, естественно, дирижировал. Я ставила "Иоланту" в Англии. Но это не мое, не мое. Я слишком требовательно отношусь к певцам и хочу, чтобы они немедленно сделали так, как я считаю нужным. А режиссер должен быть более терпимым и раскрыть все-таки артиста. И это - взаимное творчество. А я хочу все и сразу.

На западе уважают чужое время - С западными артистами легче работать, чем с нашими? Или у всех есть какие-то особенности?

- С нашими я пока что ничего не ставила. А дисциплины там, конечно, больше. Они уважают чужое время. Я делала мастер-класс в Зальцбурге, в Германии, Голландии, Англии, в Вашингтоне. Если человек за мой мастер-класс заплатил деньги, то он хочет из меня вытянуть все. Я ему задаю, скажем, несколько романсов, думая, что он их выучит через неделю, а он их выучивает уже на следующий день, и еще по-русски. Чудеса работоспособности они показывают!

- Я видела как-то по телевизору ваш мастер-класс в Германии, вы достаточно жестко работаете.. - Да! И они делают все сразу. Я должна только один раз сказать - и все сразу будет сделано. У нас же... наши привыкли к бесплатному обучению. Сколько раз бывали такие случаи, когда Ростропович преподавал в консерватории: студент где-то прогулял, загулял, а профессор с мировым именем звонит его родителям в Ташкент и просит приехать. Родителям этого взрослого балбеса! Бесплатно к Ростроповичу он не идет на урок, болван несчастный! Вот за границей такого нет...

Потом, в смысле вокальной техники... пусть хуже, лучше, но петуха не будет, он не сорвется. А у нас он в одной арии берет си-бемоль, а в другой - нет. То у него здесь не звучит, то там. Потому что все недоучено. Если написана именно эта нота, то она должна звучать. И как ты этого добиваешься, никого не касается. А у нас все - завтра, завтра, завтра, потом меня научат, и в итоге - никогда - Вы достаточно рано ушли со сцены.. - Почему? Нет, не рано. Мне было шестьдесят с лишним. Я с семнадцати пела на профессиональной сцене - в общей сложности сорок пять лет. Просто устала от этого. Мое сценическое присутствие стало мне в тягость, и я ушла без всяких объявлений.

Мы сделали это!

- Прошлым летом на пресс-конференции вы говорили, что очень трудно решить вопрос с финансированием школы - Мы сделали это. И огромное спасибо Юрию Михайловичу Лужкову. Он взял на себя это дело. Ведь это здание было моей собственностью. И я его отдала городу - мне не нужен этот особняк и моим детям не нужен. Я думаю, что эта школа будет играть свою роль в развитии нашей культуры, нашего искусства - Как вы считаете, культурный уровень нашего общества в целом связан с тяжелым экономическим состоянием страны?

- Конечно, нет. Это последствия восьмидесяти лет советской власти. Мы сейчас пожинаем эти плоды - патологическое вранье, коммуналки, какая тут культура! Обозленные, ненавидящие друг друга люди жили по нескольку семей в одной квартире. Вот и все. Сегодня поколение выращенных властью Советов людей выгоняет на улицу детей... Пулеметы убрали, и все это случилось. Это реальное лицо страны - человек стал тем, кто он есть, а не тем, кем ему велели казаться - Галина Павловна, а как вы оцениваете обстановку в стране сейчас?

- Да что бы ни было - только не дай бог того, что было - Почему вы выбрали для школы именно репертуар XIX века - Верди, Пуччини, Чайковский, Мусоргский?

- Они писали для голосов. Нужен голос, чтобы это петь. А Шостакович, например, очень труден для молодого певца. В "Леди Макбет..." нужен такой посыл, такое умение подать эмоцию и одновременно сдержать себя, не сорваться, не потерять голос, что петь эту партию нужно уже в достаточно зрелом возрасте. Нужно быть мастером, чтобы петь Шостаковича - Можно назвать вашу методику вашей школой пения?

- Да, безусловно, именно мой метод преподавания. Сорок пять лет работы на сцене. Конечно, здесь то, что мне передала Вера Николаевна Гарина, которая училась петь в XIX веке у знаменитой Полин Де Люкка. И то, что судьба подарила мне дружбу с великими композиторами - Шостаковичем, Бриттеном, которые для меня писали сочинения. И двенадцатилетний опыт работы с Мелик-Пашаевым в Большом театре. И все годы, до его ухода из Большого театра, работы с таким великим современным режиссером, как Б.А.Покровский. Не говоря уже о том, что сорок шесть лет я общаюсь с Мстиславом Ростроповичем.

И все то, чему меня научили, я хочу передать...

Новая газета.

Автор: Яна СТАРИКОВИЧ, Телеграф

Добавить коментарий
Автор:
Комментарий:
Код проверки:
Captcha